Российские регионы получили масштабные государственные субсидии на развитие туризма, однако их эффективное освоение столкнулось с системным вызовом — острейшим дефицитом квалифицированных финансовых управленческих кадров. Существует разрыв между стремительным ростом инвестиций в отрасль и способностью на местах эти инвестиции грамотно реализовать. Налицо острая нехватка не просто кадров, а кадров высшей квалификации - финансовых директоров, способных не только разработать модель, но и управлять её реализацией в условиях неопределённости.
Это «штучный товар»: главная ценность такого специалиста — не фундаментальные знания (которые важны, но недостаточны), а практический навык управления рисками в условиях «серых зон» (непрозрачность регуляторики, внезапные изменения конкурентного ландшафта, правовые коллизии).
Как ликвидировать пробел – рассказывает Президент Ассоциации развития финансовой грамотности Вениамин Каганов. В интервью «Радио Медиаметрикс» он не только констатирует проблемы, но и предлагает конкретные пути их решения, основанные на кооперации бизнеса, государства и образования. Видеозапись доступна на нашем сайте и на площадке АРФГ ВКонтакте.
Беседовала Наталия Белякова - маркетинг-стратег неоиндустриального развития городов. Партнер Ассоциации развития общественных пространств. Руководитель Лаборатории коммуникаций в креативных индустриях Высшей школы экономики. Ст.н.сотрудник Institute of Place Management. Член рабочей группы при Комитете по туризму ГосДумы РФ; Совета по устойчивому развитию ТПП РФ
***
Наталия Белякова: Здравствуйте, дорогие друзья. С вами Наталия Белякова на «Медиаметрикс». Мы обсуждаем гранты, стратегические смыслы и развитие территорий через призму туризма. Недавно многие регионы наконец получили долгожданные субсидии, за которые активно боролись. И теперь, на этапе реализации инвестиционных проектов, остро встаёт вопрос о прикладных знаниях: финансовых, операционных и стратегических. Именно они нужны для успеха этих инициатив.
Поэтому сегодняшний наш разговор — именно о развитии территорий. У меня в гостях человек, который нашёл время в своём крайне насыщенном графике, — Вениамин Шаевич Каганов, президент Ассоциации развития финансовой грамотности, заведующий кафедрой туризма и гостиничного бизнеса Финансового университета, доктор экономических наук.
Вениамин Каганов: Здравствуйте. Спасибо за приглашение.
Наталия Белякова: Большое спасибо, что нашли время. Я знаю, что, вопреки расхожему мнению, академическое сообщество летом не отдыхает, особенно руководители кафедр, которые погружены в новые проекты.
Вениамин Шаевич, сегодня многие институции в России пытаются решить кадровую проблему в туризме. Финансовый университет исторически ориентирован на подготовку финансистов с системным мышлением. Нужны ли такие специалисты в туризме? Вопрос риторический. Поэтому спрошу иначе: как вы оцениваете уровень финансовой грамотности двух ключевых аудиторий — потребителей туристических услуг и тех, кто их создаёт и продаёт? Давайте начнём с создателей инвестиционных проектов.
Вениамин Каганов: Спасибо, вопрос очень важный. Слава Богу, мы дожили до момента, когда государство не только оценило потенциал туриндустрии, но и активно в него инвестирует. На уровне федерального правительства и регионов делается многое для того, чтобы эти вложения были и чтобы они были эффективными.
Ресурсы есть — и у государства, и у бизнеса. Конечно, бизнес готов инвестировать туда, где видит будущую прибыль, которая напрямую связана с турпотоками. А потоки, в свою очередь, растут благодаря грамотной политике на всех уровнях. Ситуация в целом благоприятная.
Но есть и другая сторона: проектов запущено и создано уже много, и ещё больше — в планах, на стадии строительства. Каждый объект требует своего руководителя, инвестиционного менеджера. И тут встаёт вопрос: а где их взять? Особенно в условиях жёсткой конкуренции за кадры и с другими отраслями. Речь идёт не только о технологическом суверенитете, но и о многих других вызовах, которые без квалифицированных специалистов не решить.
Таким образом, с одной стороны, внимание к отрасли растёт, подстраиваются механизмы. С другой — возникают проблемы, связанные не с отсутствием денег, а с умением ими распорядиться для достижения результата. И здесь мы выясняем, что кадров не хватает. Более того, их и не может хватать, потому что для их подготовки нужно было загодя формировать образовательные программы, работать с кадровым резервом. Пока не сформировался чёткий спрос, мотивация к такой работе была невысокой.
Кадровый голод в туризме ощущается на всех уровнях: не только среди тех, кто встречает гостей и организует маршруты, но и среди тех, кто планирует, финансирует, мониторит и проверяет проекты.
Наталия Белякова: Вениамин Шаевич, давайте конкретизируем. С моей практической точки зрения, я часто вижу слабо прописанные финансово-экономические модели обоснования проектов. Их часто создают «на скорость», чтобы получить субсидию. Региональные власти заинтересованы в том, чтобы проект был хоть как-то описан. Нанимается, условно, вчерашний студент, который быстро рисует модель, и начинается стройка. А потом выясняется, что модель не учитывает множество факторов.
Она негибка не только из-за низкого качества проработки, но и потому, что для инвестора остаётся много «серых зон». Например, я планирую построить гостиницу на 120 номеров, но никто не может гарантировать, что в это же время рядом не появится несколько пятизвёздочных отелей-конкурентов. О таких изменениях ландшафта я узнаю уже на этапе пре-опенинга. Это сплошь и рядом. Общий инвестиционный вектор полупрозрачен. Есть принцип «одного окна», но слишком много неизвестных переменных. Это запрос на очень гибкий финансовый конструкт, модель с множеством сценариев «если — то», которых в ходе реализации проекта может быть очень много.
Вениамин Каганов: У меня есть знакомый, который в период перестройки стал владельцем пансионата в хорошем месте. Ему понравилось, и он решил заняться этим бизнесом. Недавно у нас был разговор, и он сказал буквально следующее: «Как хорошо, что вы стали заниматься этим делом. Финансовых знаний не хватает катастрофически. После 10 лет работы я только сейчас начал что-то понимать. И я уверен, что если бы другие понимали все риски, многие отказались бы от этого бизнеса».
Финансовая модель может быть прекрасной и на момент расчётов учитывать всё. Но обстоятельства меняются по независящим от нас причинам, и не всегда это можно спрогнозировать. Как правило, изменения идут не в лучшую сторону. Если же ошибки в планировании закладываются изначально, на этапе работы с известными данными, то неопределённость лишь усугубляет их.
Наталия Белякова: Приходится закладывать огромные риски, вплоть до того, что статус земли внезапно меняется из-за вновь обнаруженных документов 60-летней давности, которые противоречат современному Лесному кодексу.
Вениамин Каганов: Мы говорим о событиях, которые могут наступить из-за невнятной картины, например, с правами собственности. Учесть такое в модели практически невозможно. Но в модели можно и нужно учесть другие, более прогнозируемые вещи: как туристы будут добираться, что будет в несезон, вероятность появления конкурентов поблизости. Это можно и нужно анализировать.
Стопроцентный прогноз невозможен, но предположения строить необходимо. Предприниматель всегда рискует — это его суть. Государство не может рисковать, у него нет такой функции. А предприниматель существует для того, чтобы рисковать и побеждать. Иногда это не получается. Проблема в том, что сейчас, в связи с повышенным вниманием к отрасли, в неё приходит много людей, которые раньше об этом не думали.
Мы возвращаемся к кадровому вопросу. Что делать с дефицитом? С одной стороны, дефицит — это плохо. С другой — это сигнал, который мотивирует бизнес, государство и образовательные организации действовать, чтобы его покрыть. Уже предпринимаются беспрецедентные по масштабу efforts, в том числе государственные, по подготовке кадров для управления этими процессами.
Но вы абсолютно правы: есть сфера, где подготовка ведётся в недостаточном объёме. Это штучный товар — инвестиционные менеджеры, руководители проектов, финансовые аналитики. Те, кто может максимально оградить инвестора от рисков.
Чья это задача — готовить таких кадров? В первую очередь, самих инвесторов и компаний. Они должны понимать, каких компетенций им не хватает, и создавать условия для их приобретения, в том числе повышая квалификацию лояльных сотрудников.
Этим должен быть озабочен и заказчик, то есть региональная администрация. Федеральный центр отвечает за то, что деньги дошли, а дальше ответственность ложится на регион. На этом уровне нельзя ждать, что кто-то придёт — нужно начинать решать这些问题 самим. Как только появился тренд на развитие и деньги, нужно сразу думать о кадрах. Это инерционный процесс, его за день-два не решить. Нужно не только обучение, но и создание условий, чтобы этим кадрам хотелось приехать в нужный регион.
А что должны делать вузы? Например, наша кафедра. И, кстати, Наталья, вам огромная признательность за согласие выступить в качестве преподавателя. Я надеюсь, это будут яркие и полезные выступления для наших студентов. Очень важно, чтобы приходили практики из разных сфер, а не только преподаватели, которые «собаку съели» на теории. Всё должно пропускаться через практику и связь с реальностью.
Наталия Белякова: Безусловно.
Вениамин Каганов: Для нас это тоже огромный вызов. Анализируя наши программы, я вижу некоторое противоречие. У нас образование построено основательно, глубоко, много теоретических предметов. Но работодателям нужны не эти знания, а отсутствие ошибок в действиях, чтобы человек действовал правильно. А действовать и знать — это не одно и то же.
Всегда возникает вопрос, насколько практично обучение. Парадокс в том, что люди с фундаментальными знаниями должны при этом обладать практическими навыками. А приобрести их в аудитории невозможно — только в поле, на личном опыте. Личный опыт — это значит нести ответственность.
Наталия Белякова: Молодого специалиста в финансы допускают в последнюю очередь, редко доверяют что-то серьёзное.
Вениамин Каганов: Да, и поэтому, несмотря на то что работодатели требуют опыт, мы понимаем, что это сложно. Сфера слишком чувствительна.
Поэтому мы ищем новые подходы. Наши студенты учатся, мы помогаем им приобретать навыки через курсовые работы, создание стартапов. Но критически важно, чтобы задачи были не «бумажные», а реальные. «Бумажную» задачу сделал, получил оценку — и забыл.
Сейчас у нас есть опыт: мы опрашиваем работодателей и просим дать реальную задачу. Кто-то соглашается. Мы пытаемся развить эту тему и объявляем конкурс среди работодателей на бесплатный заказ. Задачи, которые силами наших студентов и преподавателей мы будем решать. Например, инвестиционный проект, брендинг территории, повышение конкурентоспособности объекта или маршрута.
Задача должна быть объективной, и оценивать мы сможем не только то, правильно ли человек написал, как учили, но и как его работу оценил заказчик, как заинтересованное лицо. Не всё в жизни можно свести к системе знаний. Результат дают действия, энергия, характер, конечно, с учётом знаний и команды.
Этот конкурс мы запускаем в этом году. Ждём 1 сентября, чтобы начать. У нас есть ещё полтора месяца на сбор заявок. Уже есть несколько территорий, которые проявили интерес, но нам ещё нужно понять, как мотивировать потенциальных заказчиков относиться к этой возможности не потребительски, а с верой в то, что мы можем сделать вместе. Тогда и курсовые, и дипломы, и магистерские будут реальными и полезными.
Наталия Белякова: Это дорога с двусторонним движением. Очень частый запрос, который я вижу, работая с регионами, — это запрос на оптимизацию финансовой модели. Как правило, финансисты в отелях сейчас отвечают за всё: и за закупки, и за учёт. Появляется такой «многостаночник». И эта оптимизация — где-то сокращаем затраты, где-то оставляем — требует очень взвешенного подхода.
Я очень рада присоединиться к кафедре в статусе доцента — это большое доверие. Я готова инвестировать своё время, потому что вижу, что происходит на рынке труда. С одной стороны, позитивный тренд: в отрасль приходят люди с хорошим математическим бэкграундом, которые раньше себя в туризме не видели, считая его «социалкой». Теперь уже ни у кого не вызывает сомнений, что это полноценная отрасль экономики. Для многих территорий, начинающих новый жизненный цикл, она становится ключевой. Либо ты идёшь в туризм, либо город «закрывается».
Пришли качественные кадры, которые хотят что-то сделать. С другой стороны, я наблюдаю шеринг персонала. Когда грамотный, профессиональный финансист нанимается собственником на старте проекта только для того, чтобы сделать модель. А дальше начинается эта «вахтовая» работа, когда один классный специалист работает на 6 проектах одновременно.
С одной стороны, невидимая рука рынка говорит, что, видимо, это пока оптимально для собственников. Но мы понимаем, что проект нужно либо постоянно сопровождать, либо должен остаться финансист, которому передали эти смыслы. То есть, с одной стороны, в отрасль пришли качественные ребята, они видят в ней смысл. С другой — возникает такая высококвалифицированная, но временная, «вахтовая» занятость. Как вы с этим справляетесь?
Вениамин Каганов: Ситуация знакомая. Я её ощущаю даже больше не по финансовой части, а по стратегической. Очень большой запрос: «нам нужна новая стратегия». Говорим: «Хорошо, давайте разработаем. Нужен ваш ключевой персонал, ваше личное время, совместная работа». В ответ: «Время? Все заняты, производство идёт. Давайте вы сами сделаете, мы заплатим».
Очень много такого, потому что нет понимания, что стратегия берётся не из головы, а из обстоятельств, в том числе кадровых. Если в компании есть мощный отдел инноваций — это один ресурс для стратегии. Если его нет — мы ищем другие.
Но это не худший вариант. Худший вариант — это когда кто-то говорит: «Я немного посижу, посмотрю и начну делать». Без понимания глубоких основ. Все слова и цифры вроде бы понятны, но есть нюансы, которые понимают только профессионалы при глубоком погружении.
Если их нет в команде, то нужно хотя бы пригласить внешнего эксперта и поставить ему задачу так, чтобы он формировал команду и учил её. Иначе даже лучшая стратегия без грамотного сопровождения, в том числе финансового, будет терпеть фиаско.
Думаю, все к этому придут. Почему мы сейчас говорим о дефицитах, в том числе кадровых? Потому что мы проходим этот этап. Все уже понимают, что туризм — это серьёзная часть экономики, и регионы активно включаются в его развитие. А во что ещё им включаться, если не в развитие собственной инфраструктуры и туризма? Крупное производство — это, как правило, внешний капитал, который не всегда ориентирован на развитие территории.
Наталия Белякова: Налоговая система нам прямо на это и указывает, если посмотреть, сколько денег остаётся в регионе.
Вениамин Каганов: Сейчас эту ситуацию планируют менять, слава Богу. Надеюсь, получится. Крупные регионы с преимуществами, я надеюсь, справятся в любой ситуации — у них есть опыт и ресурсы.
Но мы немного отвлеклись. В условиях, когда любому руководителю — региональному или муниципальному — есть чем заняться, трудно даже представить, сколько проблем на него сваливается: и реальных, и связанных с какими-то информационными всплесками, настроениями. Необходимость реагировать на сиюминутное очень сложно сочетается с возможностью стратегически сопровождать систему, не терять красную линию. Это чрезвычайно трудно. У кого-то получается, мы видим это по некоторым городам и регионам. Но не у всех.
В том числе развитие кадров вообще, и тех, кто понимает, что такое инвестиции, цифровые технологии (не как пользователь, а как тот, кто может ставить задачи специалистам) — это сложный процесс. Поэтому в большинстве регионов России, за исключением Москвы, Санкт-Петербурга, Краснодарского края, острый дефицит IT-персонала ещё более выражен, чем в среднем по стране. А сейчас многие процессы без IT не обходятся: расчёты, сопровождение, мониторинг.
Всё усложняется тем, что людям, которые не в теме, и задачу-то поставить сложно. Нельзя сказать, что раньше было лучше — просто была другая обстановка. Раньше строили завод, и все ресурсы работали на эту цель. Сейчас нужно учитывать множество аспектов одновременно: и экономику, и экологию, и социальный эффект. Задачи стали намного сложнее, и кадровый потенциал за этой сложностью не успевает.
Чтобы решить эту проблему, конечно, нужно успевать применять инновационные методы, в том числе кооперацию между всеми участниками процесса. Мне кажется, это чрезвычайно важно и, возможно, является главным — чтобы все ресурсы (федерального центра, регионов, бизнеса и образовательных организаций) работали в одну точку.
Наталия Белякова: Вениамин Шаевич, вы очень метко подметили этот асинхрон. Понятно, что если субсидия выдана, её нужно осваивать здесь и сейчас, иначе её можно лишиться. Запрос на быстрый результат тоже может исчезнуть. «Зачётка» инвестора в этом смысле может работать как на него, так и против него.
Какие вы видите решения, которые позволили бы снизить градус этого конфликта? Ведь подготовка качественного специалиста — это штучный и долгий процесс (10 лет, пока учится и включается в отрасль), а необходимость грамотно осваивать средства и не «завалить» проекты, на которые делает ставку регион, — стоит остро уже сегодня. Любой провал частного бизнеса может больно ударить по репутации руководителя, принявшего инфраструктурные решения.
Что может снизить остроту кадрового вопроса? Шеринг классных специалистов между регионами, получившими субсидии? Быстрое просвещение собственников — на что смотреть в финмодели, какие показатели отслеживать? Или дело в специфике туризма как высокорентабельной, но низкомаржинальной отрасли? Успешный в промышленности человек, приходя в туризм, может не учесть эту особенность. Какие варианты решений вы видите? В мире есть примеры быстрого роста туризма — Индия, Китай. И там тоже возникает запрос на высокие компетенции в массовом объёме, которые невозможно быстро подготовить. Куда смотреть тем, кто осваивает субсидии прямо сейчас?
Вениамин Каганов: Что касается освоения уже полученных субсидий — это отдельная большая тема. С моей точки зрения, давать советы со стороны — дело неблагодарное. Каждый руководитель действует в своих рамках и условиях. Действовать сложно, любое движение рискованно.
Я надеюсь, что если субсидия была получена, то в её обосновании был блок «кадровое обеспечение». Видимо, были какие-то аргументы, которые позволили федеральному уровню сказать: «Ок».
Наталия Белякова: Я говорю именно о финансовых кадрах. Обычно «кадровое обеспечение» — это про линейный персонал: откуда брать горничных и администраторов. А не про тех, кто будет считать деньги.
Вениамин Каганов: Мне кажется, это должно быть одним из условий в методичках — доказать, что есть кадры, которые могут не только разработать бизнес-план, но и организовать исполнение финансовых потоков.
Во-вторых, безусловно, нужно привлекать специалистов. Без грамотного консультанта в новой теме трудно освоиться. Эти специалисты могут быть не только в столицах, они могут быть рядом. Мы много ездим по стране и видим прекрасные, успешные объекты. Значит, кто-то это сделал, преодолев все трудности. Значит, у них есть люди с опытом. Надо поддерживать и привлекать тех, кто рядом уже показал успех. Если не в своём регионе, то в соседнем. Создать условия, пойти на это. Без такого интеллектуального сопровождения всё остальное висит на волоске.
В-третьих, бизнес более гибок. Если государство действует в длинных процедурных циклах (концепция, стратегия, бюджет, освоение), то бизнес может действовать быстрее. Нужно советоваться с бизнесом: «Ребята, что вам нужно? Чем помочь?» Возможно, скооперироваться. Инстинкт и желание что-то сделать у бизнеса крайне высоки, от него можно ждать хороших советов.
Далее, я бы думал о создании некоего регионального кадрового резерва специалистов, работающих в этой сфере. Я уверен, что почти во всех регионах есть агентства стратегического развития или развития территории. Наверняка там работают люди, которые хотя бы понимают, что такое инвестиционный проект. Эту «скамейку запасных» нужно формировать, в том числе для параллельной карьеры. Специалисты, которые могут обеспечить развитие, — это штучный товар.
И, возвращаясь к нам, вузам, нужны программы, которые позволяют студентам быстрее адаптироваться. Нужны партнёры, с помощью которых мы решим и их проблемы, и повысим качество образования. И нужны программы ДПО — для предпринимателей и представителей органов власти — чтобы повышать их базовые компетенции. Не так много выпускалось специалистов в области инвестиционного проектирования. Те, что есть, — все заняты. А приходят люди, вынужденные этим заниматься, и они разбираются, но системной базы у них нет. Вот эту задачу мы могли бы решать совместно с партнёрами.
Например, в моей родной Карелии прекрасный Петрозаводский государственный университет. Лучше готовить кадры на месте, но если там нет каких-то узких компетенций, это могут и должны быть совместные программы. Чтобы настроить ключевые процессы, а потом поддерживать их в актуальном состоянии. Ведь кадры — это не те люди, которых ты подготовил сегодня, а завтра они есть. Завтра их может не быть: люди вырастают, переезжают, меняют работу. Поэтому постоянная подпитка кадрового резерва необходима.
Наталия Белякова: Плюс, мне кажется, если мы говорим о высококвалифицированных специалистах, например, о финдиректорах, то у этой профессии есть свой жизненный цикл. Человеку интересно запускать сложные проекты. А рутинное поддержание налаженных процессов может не драйвить его. Здесь важно выстраивание карьерной траектории. Сейчас хороший специалист просто путешествует от проекта к проекту. А он мог бы работать на регион.
То, о чём вы говорили — система взаимного обучения, ланкастерский метод. Человек, который набил шишек и сделал успешный проект на 50 номеров, в своём регионе вряд ли захочет растить себе конкурентов. Но maybe он будет готов за деньги или, скорее, за признание (славу) поделиться опытом в других регионах. Такая же история с глубокими финансовыми аналитиками. Это всегда будет «варяг», который приезжает на 3 месяца, или это может быть какое-то долгосрочное сопровождение?
Вениамин Каганов: Я вас слушаю и думаю: по любому поводу можно высказать мнение, которое с реальностью совпадёт на какие-то проценты. Но намного важнее создать действенные механизмы. Умные люди, если им нужен совет, обратятся.
У меня есть опыт создания кадровых резервов — как в организациях, так и на территориях. Что, если нам с вами попробовать создать такой резерв для желающих? Это была бы система взаимных обязательств: мы обязуемся учить и давать нужные знания, а люди обязуются следовать договорённостям и не выпадать из этой истории. Через время у нас в резерве могло бы появиться какое-то количество людей. И на вопрос регионов «А кто у вас есть?» мы могли бы дать выбор. Договоритесь. Может, такие резервы уже есть, но я о них не слышал.
Наталия Белякова: Финансовый корпус. Такая летучая бригада инвестиций.
Вениамин Каганов: Вполне возможно, что это не решит все проблемы, но эти люди могли бы стать катализаторами процессов. Речь не о том, что кто-то приедет и сделает всё за регион или компанию. Нет, но он至少 даст импульс, и дальше начнутся позитивные изменения. Давайте подумаем об этом, пусть это будет наше домашнее задание.
Наталия Белякова: Да, это очень интересное домашнее задание. Летучая бригада специалистов, которая по запросу могла бы поработать с конкретным регионом и его предпринимателями.
Вениамин Каганов: Надо посмотреть. Вполне возможно, что где-то это уже есть. Если эта мысль пришла в голову, значит, она где-то бродит в воздухе. Резервы есть на уровне компаний и сетей — это точно. А вот такой более свободный, федеральный пул... Вполне возможно, мы найдём под это партнёров.
Наталия Белякова: Я о таком не слышала.
Вениамин Шаевич, у меня ещё вопрос к вам как к президенту Ассоциации развития финансовой грамотности. Сейчас порядка 400 000 детей ежегодно через около 60 программ дополнительного образования (в дополнение к школьному) так или иначе учатся азам финансовой грамотности. Этой программе несколько лет, её поддерживают и Банк России, и отдельные банки.
Ощущаете ли вы уже другое качество абитуриентов, которые приходят поступать в Финансовый университет? Или дети ЕГЭ — они и есть дети ЕГЭ? Пардон, это моя большая субъективная боль.
Вениамин Каганов: Смотрите, я ещё не успел этого почувствовать, так как работаю с февраля, и первый приём только состоится. Конечно, я спрошу коллег, которые работали раньше, чувствуют ли они разницу.
Но что я думаю по этому поводу вообще? Нам с нашими детьми, абитуриентами, повезло намного больше, чем им с нами. Я в этом искренне уверен. Они в непростой ситуации, которую мы им создали, но всё-таки умудряются сохранить свой интеллект и достоинство. Это дорогого стоит.
Мы слегка избаловали нашу молодёжь. Особенно это касается мальчиков. Девочки, вы видите, они более собраны и решительны — им нужно управлять своей жизнью. А у мальчиков на протяжении многих лет тренд такой: в общем, не за чем бороться, и так всё складывается. Это независимо от профессии.
Тем не менее, и интеллект, и желание что-то сделать есть. Но я чувствую недостаток по сравнению с нашим поколением: мы не создали в полной мере условий, чтобы молодёжь могла брать на себя ответственность. Без ответственности нет прогресса, нет саморазвития.
Ответственность возникает, когда тебе доверяют. Если ты не доверяешь ребёнку, студенту, специалисту, то какая у него может быть ответственность? Ты через пять минут спрашиваешь: «Ну что там? Не смог? Или молодец, давай дальше». Это твоя ответственность, а не его.
Поэтому мы должны научиться доверять, в том числе серьёзные дела. И когда нам удаётся выйти из режима опасений («Ой, а что он там сделает?») и стерильной лабораторности, молодёжь сразу отвечает чем-то хорошим, включает творческий процесс.
Нам, преподавателям, удобнее прогнозируемый процесс: сел, встал, пришёл, ушёл. Но жизнь другая. Поэтому задача не только в финансовой грамотности, а вообще — найти рамки для формирования ответственности. Мне кажется, это самое главное.
Наталия Белякова: Мне кажется, в эпоху поведенческой экономики это втройне, а может, и вчетверо важнее узких утилитарных навыков, которые можно освоить, посмотрев несколько роликов. Вот эта культура права на ошибку, с одной стороны, и готовность ценить доверие и оправдывать его — с другой.
Вениамин Каганов: Один раз слегка не соглашусь. Точнее, поправлю. Сформировать знания можно. Это тоже непросто. Но знания — это система взглядов, информация, которая привязывается к нашему прежнему опыту. Если нет опыта, то и знания не формируются прочно. Так устроена человеческая голова.
А навыки формируются, когда мы приобретаем умения, то есть применяем знания на практике. Нас научили копать, но когда это умение доводится до автоматизма, оно становится навыком. Всё это формируется только в действии. И наша задача — перейти от финансового просвещения (информации) к механизмам, которые позволяют эти действия реализовать.
Наталия Белякова: Вениамин Шаевич, огромное спасибо. Мне кажется, мы уже наметили планы на следующий год. Спасибо за ваше время. Напомню, у нас в гостях был Вениамин Шаевич Каганов, президент Ассоциации развития финансовой грамотности, заведующий кафедрой туризма и гостиничного бизнеса Финансового университета.